ЕГЭ на обе наши школы

21 июля 2012

Как лозунг о полном социальном равенстве оборачивается тотальной бедностью, так и лозунг об абсолютном равенстве при поступлении в вуз приводит к низкому уровню образования.


Экс-министр образования и науки Андрей Фурсенко уже вошел во все будущие  учебники истории как тот самый министр, при котором единый государственный экзамен стал общероссийским фактором.


С ЕГЭ велась жесткая борьба. Помню, бывший председатель Совета Федерации Сергей Миронов даже говорил, что как наш народ победил фашизм – так он победит и ЕГЭ. Последовательное хладнокровие проявлял лишь сам Андрей Фурсенко. Глядя на него, слыша его, любой объективный человек мог сделать вывод: ЕГЭ будет стоять, как твердыня, освященная высшими силами. Тем более высшие силы были явно за ЕГЭ. Экс-президент (и нынешний премьер-министр) Дмитрий Медведев был абсолютным сторонником введения ЕГЭ. Как бывший преподаватель Санкт-Петербургского госуниверситета, он вспоминал, что предыдущая система отбора студентов была насквозь коррумпирована, а на вступительных экзаменах решающую роль играли так называемые «ректорские списки», «деканские списки» и прочий, попросту говоря, блат.


Однако с самого начала и неприятие ЕГЭ было очень сильным. Года три назад я видел на Невском проспекте юную особу в белой майке: на ее девичьей груди красовалось признание: «Ненавижу тех, кто придумал ЕГЭ». Буквально в тот же миг я поймал ехидную улыбку шедшего рядом со мной юноши. Он приехал в Петербург из городка на Дальнем Востоке, подал документы сразу в два десятка вузов (в ту пору это было еще возможно) и в один из них уже поступил. Причем в очень знаменитый.


– Мы, провинциалы, еще всем московским и питерским бездельникам покажем, чего мы стоим, – сказал мне этот парень. – Пусть эта девица демонстрирует, сколько хочет. А победитель сегодня – я.


И я сразу понял, что он абсолютно прав. Действительно, практика последних лет показала: доля выходцев из провинциальных школ, поступивших благодаря ЕГЭ в столичные престижные университеты, неуклонно повышается. Это послужило основанием для Андрея Фурсенко и его сторонников праздновать победу.


Но, боюсь, праздновать рановато. И вот почему.


Возможно (да что уж там – наверняка), я буду субъективен в своих суждениях, поскольку принадлежу к третьему поколению российского учительства. Тем не менее, если непредвзято подумать над сложившейся ситуацией, можно задать простой вопрос: насколько долговременной является победа провинциальной школы над столичной? Гипотеза, которую я предлагаю на суд читателя, состоит в том, что даже введение ЕГЭ продемонстрировало превосходство прусско-российско-советской системы образования над иной, навязываемой нам в самом ее примитивном варианте.


ЕГЭ – не система, воспитывающая мысль, творчество, инициативу, интеллект. Подготовка к ЕГЭ, что ясно всякому школьнику, – не более чем система натаскивания на своего рода «команды». Если угодно, ЕГЭ дает молодым людям кратковременную перспективу, при этом лишая их высокой мечты. В отличие от той старой, советской школы, воспринявшей традиции российских гимназий, которые, в свою очередь, переняли прусские гимназические принципы и методы. Там эти мечты рождались и вопреки коммунистической тоталитарной идеологии ежегодно давали нашей стране не только множество честных и порядочных людей, но к тому же интеллектуально готовых к созиданию в науке, технике, культуре…


Никто не привел ни одного убедительного доказательства, чем была плоха школа, доставшаяся нам от советских времен. Лучшие ее образцы (например, знаменитая 239-я в Ленинграде, где долгие годы преподавал и мой отец) дали плеяды знаменитых людей, в том числе, к слову, и Андрея Фурсенко. Может, стоило задуматься над тем, как подтягивать остальные школы до такого уровня, а не перескакивать в одночасье с одного на другое?


Впрочем, снявши голову, по волосам не плачут. Теперь надо думать, как совместить нынешнее «новаторство» со старыми, проверенными жизнью принципами, как впрячь ЕГЭ, приучающий мальчиков и девочек к бездумному натаскиванию, в одну телегу со старой школой, которая учила мыслить и чувствовать. И думать придется крепко, потому что то и другое фактически несочетаемо.


Да только другого пути нет. В противном случае старая школа будет неуклонно умирать, причем в первую очередь в провинции, где наверняка появится некая пародия на столичные «инноваторские школы». А значит, лет через пять доля провинциалов среди первокурсников-бюджетников сама собой резко сократится. И та петербургская девушка в белой футболке с гневной надписью на груди, родив детей, может быть спокойна: ее дети будут сдавать ЕГЭ лучше «провинциалов».


Однако это еще полбеды. Настоящая беда в том, что окончательно утвердится молодежь не столько с высшим, сколько с верхним образованием. Не умеющая размышлять и анализировать, глубоко переживать и чувствовать, не обладающая базовой глубинной культурой, а следовательно, и не способная к творчеству. Лечиться и учиться у таких «специалистов» будет просто опасно, равно как и жить в спроектированных ими домах или ездить по сконструированным ими мостам…


// Валерий Островский, политолог


Источник: "Невское время"(Валерий ОСТРОВСКИЙ). - 21.07.2012.